Микаэла Шефер на премьере фильма Люди в черном 3 в Берлине
Алисса Кампанелл сексуальная мисс США
Шашлык из девяностых
- Школьники... Вот они сейчас пережрут... Хер спокойно посидишь, шума будет…
- Не, Юр. Сейчас тебе не девяностые, сейчас молодёжь так не квасит. Вот посмотришь - по литру пива и хорош. Времена те прошли.
- Может быть, конечно... Я помню свой выпускной - во энтузиазма было, так накачался... Ссыш, а за хуй держишся не затем, чтоб брюки не обрызгать, я чтоб не ёбнуться. Точка опоры такая. Не, думаю, нахуярятся, всё-же, пионеры. Традиция всё-же.
- Раньше - да, обычное дело, кто-то заснул, кто-то блеванул. Я сам в те всемена два раза в сутки мимо очка ссал: утром из-за стояка, вечером потому, что бухой в гавно. Но сейчас школьники другие. Вот увидишь.
Так разговаривали Юрик и Толик, два друга. Они сидели на брёвнышке перед тлеющим мангалом, и наблюдали как человек десять школьников располагаются в двадцати метрах от них для отдыха на природе. Жена Юрика и подруга Толика отправились побродить по окрестностям, изучить дачную архитектуру и принести воды из родника. Настроение у друзей было посредственное - Толик должен был везти всех обратно и не мог прибегнуть к пиву, а Юрик участвовал в шашлыке вчера и, поэтому, имел некоторую слабость в организме и печаль во взгляде сегодня. Более достойных занятий не было, поэтому оба приятеля, заключив пари "нажрутся - не нажрутся" с ленивым интересом наблюдали за подростками, называя их между собой "пионерами".
Пионеры тем временем всячески вытирали ноги о суровые правила девяностых - из рюкзаков и сумок были извлечены жалкие полтора десятка жестяных банок пива. И это на десять-то человек. Никакого бюджетного пойла в двухлитровых баллонах или разящего наповал комплекта из водки с газировкой на запивку. Только пластиковые стаканы кое-как напоминали о старо-добрых временах. Юрик чувствовал, что пионеры нагло и бессовестно кинули его через хуй.
- Ну? Что я говорил? - Толик легонько толкнул Юрика локтем, - Сейчас не двухтысячный год. - Педики, бля... - ответил проигрывающий Юрик.
Не потому, что так действительно считал, просто был не в настроении. Показав себя достойными противниками алкоголя по мнению Толика и кончеными задротами, и по мнению Юрика, волосатая молодёж приступила к разведению огня, проявив при этом полную несостоятельность. Оказалось, они забыли жидкость для розжига, а угли отказываются гореть, если просто поджигать их спичкой. Осознание и решение этой проблемы заняло у них около часа, в течении которого Юрик с Толиком пришли к выводу, что советская школа поджига была на порядок выше современной. Советский школьник играючи, на раз-два, поджигал хоть костёр, хоть лес, хоть сарай, в любую погоду, одной левой и делал это с улыбкой. Пока старшее поколение упоённо вспоминало про то, как взрывали баллоны из-под дихлофоса и какое это наслаждение, плавить на костре свинец, подрастающая смена раскочегарила-таки свой мангал и, видимо, на радостях развела двухметровое пламя. Забавно, конечно, но Юрика это не утешало, ведь дело шло к признанию правоты Толика и неправоты себя. Низкий уровень подготовки школьников в части обращения с огнём подвёл их ещё раз. Они накидали угля в свой двухметровый пионерский костёр и когда пламя, наконец, поутихло, то обнаружилось, что от угля почти ничего не осталось и жарить шашлык не на чём. Надо отдать должное, эти волосатые пионеры быстро соображали. Тут же, на поляне, было старое кострище и для приготовления долгожданного шашлыка было решено использовать угли из него. Угли собрали, накидали в мангал и вскоре вся компания, оживлённо переговариваясь, сгрудилась вокруг решёток в предвкушении долгожданных ништяков.
Ништяки не заставили себя ждать. Дымок из мангала овеял школьников и те, почему-то, замолчали. Улыбки исчезли, лица стали серьёзны и сосредоточены. Слова "блядь", "нахуй" и "пиздец", сначала неуверенные и тихие, зазвучали громче и отчётливее, естественным образом вплетаясь в звуки природы. Юрик смотрел, как пионеры кто недоверчиво, кто с отвращением принюхиваются к дымку и на его лице блуждала довольная улыбка. Это они, вместе с Мишкой, вчера делали шашлыки на том самом месте и, поздно вечером, в две струи, старым, народным способом, затушили костёр. Как пахнет пар от этих углей Юрик представлял довольно точно и, поэтому, понимал чувства пионеров. Дождавшись момента, когда один из школьников пинком опрокинул мангал вместе с шашлыками, он придал лицу сочувственное выражение, подошёл к молодёжи и детально, обстоятельно объяснил, где в ближайшей деревне есть магазин. Вернувшись и усевшись рядом с Толиком, он сказал, провожая взглядом группу из пяти школьников идущих с сумками в указанном им направлении:
- А знаешь, по-моему, они сегодня, всё-таки, нахуярятся...
- Думаю, да, нахуярятся, - ответил Толик.
© Тот самый
Любофь - маркофь (середина 70-х)
Если рассказывать дальше о жизни героя, то надо сделать небольшое (почти лирическое) отступление…
А для того, чтобы читателю все было более или менее понятно, и он не принял бы мой рассказ за простые сексуальные фантазии, которых в сети и без того навалом, нужно все же рассказать о том, как у Егора всё получилось с первой женщиной.
Сразу предупреждаю: кто ждет романтической истории в стиле Санта-Барбары, лучше пропустить эту тему….
Для того, чтобы мне было удобнее, повествование буду вести от первого лица. Ну, как говорил Ю. Гагарин, поехали!....
К тому времени, а было мне почти пятнадцать лет, у меня было все, чтобы чувствовать себя настоящим мужиком: рост, умение вести разговор и «фирменная» джинса. Такой прикид в те годы не все, да что там, далеко не все могли себе позволить. А у меня, как говорится, уже было. Поэтому я время проводил с пацанами постарше. Кто знает, тот поймет: год-два разницы тогда значили почти жизнь. Такая дружба прибавляла весомого авторитета среди сверстников.
Ну, как водится, попивали втихаря винишко, курили, ходили на речку, на горку. Город так устроен, что с одной стороны река, а с другой горки. Сам город между ними в длину раскинулся. Ну очень длинный тот город! В кино ходили, а самое главное - на танцы…. В те годы были такие летние танцплощадки. От всех людей танцующих отделяла решетка, как в зоопарке, и проникнуть за неё для многих из нас была та еще проблема! Ведь на входе стояли дружинники и билетер. Ужасно вредная тетенька - нынешний фейсконтроль отдыхает…И даже наличие билета еще ничего не гарантировало, реально, так и было. Могла пустить, но чаще нет.
А каково это - стоять за бортом праздника жизни!? Там - музыка, танцы, взгляды…Это просто необъяснимо…Но тогда казалось – именно там настоящая жизнь!
Ведь столько историй передавалось, из уха в ухо о том, как ЭТО классно бывает…Врали, конечно, безбожно... Но дух – то захватывало, ну по- другому немного все было в те годы. Не было понятий, вялого кому- то навалить на клык, или вааще жесть, в попу трахнуть девочку. Не ржать уродцы! Пидаров тогда практически вааще не было. В отличии от теперь. Те, у кого были уже девчонки, смело их целовали. Да и считались эти анально – минетные изыски тогда у всех чем- то запредельным. Толком и не знали, что это. Я про молодежь если чо. Тогда целовали в губы, а трахали в пелотку, и никак не наоборот, как сейчас принято. Ну, не было в СССР, как говорят некоторые, секса, но вот дети почему- то были. И рождаемость не падала. Может все- таки неправильно сейчас?
А тут вот они -девочки: красивые…нарядные…таинственные…и такие недоступные!
Кажется всего и делов – то, проникнуть в этот круг. В святая -святых…А там-то уж обязательно всё наладится!
Ну и вот… Я, как самый молодой, частенько простаивал большую часть вечера за этой чертой, снаружи клетки. Курил, смотрел, завидовал… Хорошо, что не один я такой мелкий был. Мы объединялись, убегали в кусты пить вино и снова, хвастались-хвастались-хвастались. Бывало, что все- же попадали на танцплощадку. Это уже позже, когда и бдительность Цербера притуплялась, и народ чаще начинал бегать туда-сюда. В основном в «кустики».
Когда мне «фартило», и я проходил на танцы, то по правде если, ничего путного не получалось. Пригласить девочку- страшно… А меня приглашать они не торопились. Поэтому в основном мы топтались в своем кругу, перемигиваясь все же с девочками, улыбались им как бы через силу. Вроде как самим это - нафиг не надо. Подумаешь, девчонки, делов то….
Уже помню, и лето заканчивалось, был один из последних вольных вечеров перед началом учебы, девятый класс светил впереди, а счастья в жизни все не было...
И вот однажды…(к сожалению числа этого судьбоносного дня я не помню), уже изрядно натоптавшись за решеткой, а потом и покрасовавшись на площадке, мы с пацанами уже собрались уезжать. Надо было ехать на автобусе до родного района. Но оставалось еще пару пузырей, которые мы …..даже страшно сказать, внутрь пронесли. А что? Осмелели: учебный год начнется скоро, уже не до того будет.
И тут… как-то даже сам не помню толком, почему я оторвался тогда от своих друзей, подходит ко мне девушка и спрашивает:
- Это у вас там вино?
Я говорю - «Ну да.- Она. - А можно мне глоточек»?
Я немедленно подбежал к кентам. И буквально вырвал последний оставшийся у нас бутылёк из их цепких рук, как в ухо не получил? И обратно…Мы отошли к решетке, я, как мог её прикрыл, а она легко выпила из горла все вино, что там было, почти полбутылки!
Ну, бывает разве такое? Потом я втихую пустой пузырек за решетку скинул. Стою - и полный ступор! Тут она говорит:
- Ну что, может потанцуем?
И как раз медляк… Я кивнул головой…и все через минуту уже держал в руках тело незнакомой мне девушки!!!
Наше кодло с недоумением косилось на меня. чё т там махали, кричали, а я уже их всех предал, продал и вааще.…отрекся...
Это я теперь понимаю, что этой девушке было уже наверное лет двадцать, может нет, но она уже женщина! Я сам не знаю, откуда вдруг это почувствовал..
Она спросила: - «А ещё выпить есть?» Я мотнул головой - «Неа…» Смотрю: ко мне мгновенно пропадает интерес...блииин! Хорошо, что у меня почти всегда с собой был дежурный червонец, неслабые деньги по тем временам. Конечно, обычно взрослые пацаны меня беззастенчиво дурили, но именно в тот день мы покупали в складчину. Так что у меня оставалось рублей семь-восемь.
Я ей тихо говорю - «А у меня деньги есть…». Тогда она прямо так и заявляет - «Пойдем ко мне. Я знаю где можно купить».
ВСЁ! Занавес…Фанфары..Ужас..Восхищение… И "дороги нет уже назад"..
Ну вот, дальше было так. Мы, вернее она, приобрели две ноль семь, какого-то вина, шоколадку, сигареты ТУ, которые 134. Жила она далековато, как я потом понял, в общаге. По дороге потихоньку пили, курили, болтали…не помню о чем, но я изо всех сил старался выглядеть взрослым и умным. Отчаянно шутил. Она иногда даже смеялась.
Когда спросила, сколько мне лет, я сказал, что иду в десятый класс. Год нагло прибавил, ну а как? Девушка- то уже взрослая. Она так, мельком, посмотрела на меня, но ничего не сказала. Да и то, что выпила, было уже сильно заметно. Потому что, когда она присела пожурчать за кустик, ее это не смутило, меня же чуть не лишило сознания. Видеть-то я, конечно, ничего не видел, темно уже. Говорить она не переставала…Я отвечал (наверное), но каким то шестым чувством, все это слышал, а в голове…шумело…взрывалось…трещало. Странное такое состояние было.
Подошли мы вскоре к старой двухэтажке. Она мне говорит - «Ну вот, я и дома…». Я вздохнул и уже повернулся, чтобы уйти. Уйти навсегда никому не нужным гадким утенком. И вдруг услышал - «Может зайдешь? Допьем». Я даже не знаю, кивнул ли я, сказал ли что в ответ. Помню только, что она начала подниматься впереди меня по скрипучей деревянной лестнице. Оглянулась, палец к губам - тихо мол...( ну что у меня всегда так длинно получается!?).
Зашли в комнату. Убогая по меркам домашнего ребенка обстановка: стол, кровать, тумбочка, пара табуреток. Хотя меня эта меблировка совершенно не интересовала.
- Покури пока,- сказала она. Поставила бутылку на стол.
- Стаканы там, на окне возьми,- а сама открыла дверку какого-то шкафа и пропала из виду…
Я закурил, налил два стакана, и тут вышла она - голая!!! Трусики на ней, наверное, еще были, но я их не заметил, меня ослепило.
Подошла к кровати - обычная панцирная сетка, откинула покрывало и легла, сама.. блииин!
Я судорожно выпил стакан, одним долгим глотком.
- И мне принеси вина,- попросила она. Я, как мог, отворачивал глаза…(ну это вру). Просто косил глазами так, что зайцы бы умерли от зависти. Отвернув голову я видел все! Протянул стакан и бочком на место, к столу…
- Ну что ты там возишься. Долго ждать? Раздевайся. Иди ко мне…
Блиин! Я до сих пор не знаю, как сумел…ведь стыдно так мне было…Куртку я, слава Богу, снял при входе. Теперь стащил джинсы вместе с плавками и рубашку… В полёте. Именно так у меня получилось. Позже армейские сорок пять секунд показались детским лепетом.
Всего трясет…Нырнул под покрывало…Натягиваю его на себя… Женщинам не понять таких проблем, но последний час он у меня тупо стоял…аж ломило. Она, кажется, обняла, может даже целовались, вот не помню я. Она тронула меня там, рукой, чуть сжала. Меня как будто ударило током! Сам пытался что-то нащупать у нее…
Ну вот, сейчас уже честно могу признаться, что сексуального воспитания у меня не было никакого. Порно в то время - это карты затертые, которые по рублю, немые в электричках продавали. И всё, никаких тебе журналов и видео. Поэтому я почему-то был уверен, что… ЭТО должно быть …как то…сверху…чтобы вставлять… А как иначе то? Я конечно ничего найти не мог. Волосы там есть.. и - всё! Это сейчас писать хорошо, а тогда больше всего на свете мне хотелось плакать. Видимо она все поняла.
- Давай я сама, помогу немного тебе.
И тут…я почувствовал! Не буду описывать, это уже неоднократно делали до меня. Я просто провалился в эту влажную жаркую…скользкую греховную глубину...и...все, приплыл…Тут мне и совсем взвыть захотелось!!. Позорище-то!!!
- Ну ничего…Бывает.. .Налей-ка лучше нам еще.. И прикури…
Я встал. Как побитый щенок…ЭТО случилось…Но ведь.. совсем НЕ ТАК!
Как раз хватило еще по стакану, ну и пару глотков я допил прямо из горлышка…
- Иди сюда…Глупый…Первый раз?- Я угрюмо кивнул, говорить не хотелось. А она улыбнулась, да как то не обидно, по- доброму, что ли.
- Сейчас все будет хорошо. Давай выпьем, покурим и попробуем еще раз, у тебя все получится, увидишь.
Странно, но я уже уверенно сидел на краю кровати, о чем-то говорил, что-то обещал и гладил её свободной рукой. Гладил… Так это приятно…Женское тело совсем другое оказывается в жизни, оно волшебное! И все эти пацанячьи разговоры,- я ей засунул по локоть - полная чушь…
Потом…Потом была ночь…Не скажу, что как в нынешних голливудских эрофильмах, но к утру я уже уверенно делал это. И точно знал, что нужно мальчику от девочки, и наоборот. Она же - да она просто устала…Не от меня, нет…От вина скорее, чо уж. Да и работала, оказывается, уже. Поэтому, едва забрезжил рассвет, я поцеловал ее спящую всю, где мог достать, и ушел.… Оставил ей записку, что приеду вечером в субботу.
Если честно, то я приезжал раз пять…Но зайти так и не смог. А потом увидел ее со взрослым мужчиной в обнимку...Может даже плакал…Не знаю. Да и не скажу….
Я даже имени её не помню. Она, конечно, говорила, но оно вылетело из головы. А всё остальное осталось.…
Наверно, что-то во мне с этой ночи изменилось, но отношения с девочками в школе стали складываться как-то по-другому. Или они это чувствуют?
Потом была школьная любовь. Тоже не подарок. Но это уже, как говорят, совсем другая история.....
(с) koluma
Пра любовь
В некотором царстве, в некотором государстве, жили-были дед со старухой, и была у них внучка Аленушка… Но история, в общем-то, ниразу не о них. История, как и большинство моих историй, будет про любовь. Патамушто любовь это песдец какое великое чувство, не чуждое всем без исключения. Причом вне зависимости от расы и вероисповедания. И если какие-нибудь дикие бедуины, тайно дрочат свои обрезанные хуи на фотографию обнаженной Ксении Собчак, то это не потому, что жаркий климат пустыни отрицательно влияет на человеческую психику, а исключительно из-за того, што они до ахуения любят лошадей чистокровных пород. Короче, любовь правит миром, и ниибет.
Итак, предыстория. Однажды в тринадцать йуных лет меня подкосила страшная болезнь аппендицыт, и я попал в больницу. Наверняка тут найдется кто-нибудь, кто люто шарит в медицыне, и кто абязательно скажет, што аппендицыт, это нихуя не страшно, што он его вырезал дома сам, садовыми ножницами, причом без всякой нахуй анестезии, и вообще есть болезни и пострашней, например аспергиллез или синдром Хатчинсона-Гилфорда. Но я все эти провокационные замечания оставлю без должного внимания, потомушто кому нетерпицца поговорить про лечние запоров и прочую докторскую паибень, песдуйте прямиком на передачу «Малахов плюс», и не мешайте мне рассказывать мою историю пра любовь.
В больнице добрый доктор сделал мне укол сщастья, от которого я долго и радостно смотрел мультфильмы, и прочие беспесды веселые картинки по ту сторону реальности, пока не очнулся, среди ночи, с перевязанным жывотом и торчащей из бока трубкой. Очнулся, кстати, от храпа. Помню даже абрадовался, раз храпят, значит по любому не в морге. Я хуйевознаю, как сейчас, но в моем деццтве дохуя разных баек было, про то, как человека по ошибке могут в морг отвезти, или сразу прямиком на мясо сдать, оптовикам. А потом такую вот девочку ищут пожарные, ищет милиция, ищут- не могут найти, и вот однажды ее мама купит на рынке пирожок с ливером, за десть копеек, а там херак, и найдет пирожке ее искривленный ноготь. Сюрприз нахуй. Стивин Кинг в миниатюре.
Утром я уже поближе изучил всю эту богадельню. Хотя изучать особо и нечего, стандартная палата на десять койко-мест, наполненная занимательными личностями с разрезанными жывотами, головами и прочими частями тела. Нихуя не здоровый, в общем, контингент. Как в книжке про Айболита. Но я их всех перечислять не буду, потому што, большинство персонажей в этой истории играют второстепенную роль, и на оскара совсем даже не претендуют, тем более в моей памяти они не атложились ниразу. Опишу только тех кто нужен.
Первый это такой парень двадцати пяти лет. Ростом сантиметров 160 и это в нехуйственном прыжке, и вечно веселым ебалом. Есть такая категория уникальных людей, ходячие сцуко смайлики, то ли они веселые такие по жизни, то ли просто ебанутые, я хуйивознаю, смысл в том, што они круглый год улыбаюцца, как Петросян по телевизору, даже когда их на хер посылают. Оптимисты, ага. Его имя, за давностью лет, я уже не помню, да оно собственно и не важно. Назовем его летчик, потому што он бывший военный летчик. Я, честно говоря, местами сильно ахуеваю от наших доблестных вооруженных сил, доверяющих самолеты таким людям, которым я в припадке щедрости не доверил бы и подержанный самокат. Но военную доктрину государства я оспаривать не собираюсь, оставим это комитету солдатских матерей и прочим пацыфистам. В больницу наш ниибацо Покрышкин попал по недоразумению, как-то вечером в темном переулке, три йобаных гопника настойчиво попросили его отдать куртку, деньги, и часы, но денег у него не было в принцыпе, а куртку с часами он отдавать категорически не захотел, то ли из природной жадности, то ли из врожденного героизма, а может ещо по каким принципиальным соображениям, так и стоял, улыбался, как идиот, до тех пор пока его не ударили. Ножом, в печень. Чудом потом спасли.
И была у него любовь. Я же говорил, што история про любовь, хули тут удивительного. Любовь его являлась рослой двадцатилетней барышней с тоскливыми коровьими глазами, звалась Викой, и лежала в соседней палате. Я в душе не ибу, куда она совала свою ногу, и главное зачем, но та была в гипсе практически по самые гланды, такой вот печальный монумент человеческого несовершенства. С женщинами всегда какие-то непанятные сложности, не то што с жывотными. К примеру, сломала себе кабыла ногу, ее тут же застрелили, сели на другую и поскакали дальше, как нивчом не бывало, а если женщина поломала ногу, то это просто песдец и катастрофа, ее сразу надо носить на руках, всячески ухаживать, и ждать пока она не выздоровит, и не вернецца в лоно нормальных двуногих абывателей. Нелехкий труд, короче, дружить с такими инвалидными персонажами. Только летчика это адинхуй не останавливало. На руках он ее, конечно, не носил, разница в весовых категориях не позволяла совершать таких атчаянных безумств, но под ручку до туалета провожал. Я когда видел, как он, взвалив ее на себя, тащил ее по коридору в сторону туалета, мне всегда кадр из старого чорно-белого фильма вспоминался, где наши солдаты из окружения выходят, и раненых на себе выносят. Хотелось смотреть и плакать. Драматично очень, ага.
К слову, вся больница с замиранием наблюдала за продолжением их романа, санитарки даже ставки делали, когда же он, наконец, ее выебит, и что самое интересное, где и как? Потому што больница, што бы вы там себе не думали, по большому счету не очень приспособлена для межполовой йобли, асобенно среди инвалидов. Все-таки это не бордель, а медицынское учереждение.
И вот как-то поздним вечером, когда я лежал в палате на своей кровати, и от нехуй делать мечтал о том, кем я стану, когда вырасту. Я тогда ещо не определился до конца, и был в тяжолом творческом поиске, с одной стороны мне хотелось стать ниибацо крутым бандитом, как Арсен Люпен, штоб все вокруг меня боялись, и уважали, а с другой мне хотелось стать сыщиком, как Жеглов, и сажать всех бандитов и прочих атщипенцев в тюрьму, дилемма адним словом. И когда я уже все больше склонялся в сторону Жеглова, я услышал у двери какой-то непанятный шорох. Палюбому это вор, сразу же решил я, и приготовился его ловить. Я даже представил, как потом мое фото напечатают на первой странице «Пианерской правды», а ниже крупными буквами напишут «подрастающий Жеглов, поймал преступника». Но как аказалось, моим мечтам не суждено было сбыцца.
Присмотревшись получше, я понял, што это нихуя не вор, а летчик с Викой, фтихушку крадуцца к его кровати, конспираторы хуевы. Зачем крадуцца, я думаю понятно? Тут я и про Жеглова и про Люмпена забыл наглухо, потому што йоблю в режыме онлайн я в то время ещо ниразу не наблюдал. Я вообще если быть до конца откровенным, в то время процесс йобли видел только по телевизору, и только в передаче «В мире жывотных», под умилительные комментарии Николая Дроздова «а теперь посмотрите, как этот ачировательный носорог страстно овладевает своей самкой…», такие нахуй ландышы.
Я даже дыхание затаил, до того мне любопытно стало, што же дальше будет. А все вокруг храпят, как нивчом не бывало. Нелюбопынтые походу они все какие-то, да и не бдительные ни чуть-чуть, такое зрелище пропускают. Летчик же с Викой до кровати добрались, и давай акробатические этюды вытворять, только нихера у них этот пазл не складываецца. Им наверное надо было сначала на конструкторе потренироваться, или ещо как-нибудь в теории все это изучить, потомушто, он ее и так поварачивает и этак, а слицца в страстном порыве у них не получается, неудобно с поломанной ногой, да и нервничают ещо сильно. Крутились, вертелись минут десять, пока дядя Вова, который у окна лежал и храпел громче всех, не поднялся с койки, и не сказал прокуренным голосом «ну ктож так ебется? Ты ее ниже наклони, и сбоку подползай». Потом уже и остальные подорвались, давай ситуацию абсуждать, выявляя тактические ашибки в действиях летчика. Короче, Вика всех этих манипуляций не выдержала, и в коридор со слезами ускакала, даже про костыли свои забыла. А сбитый летчик за ней следом ломанул. Дядя Вова, еще на пол сплюнул и говорит «ну што мужики, говорил я вам, што не выебит он ее, а вы не верили…». Аказываетсо они две недели не спали, все выжидали, когда летчик Вику ебать будет, патомушто сцуко любопытно. Вот блять у кого разведчикам учится надо.
А летчик так Вику и не выибал. Да и любовь у них потихоньку прошла, потому што любовь без йобли, это не любовь, а нуегонахуй какой-то.
© 13k
Изабели Фонтана в рекламе купальников H&M
Как надо пить шампанское
Прошлым летом решила я съездить на родину. В Украину. И предложила составить мне компанию моей лучшей подруге, Одиль. Она - парижанка, уже несколько лет на пенсии, так что свободного времени - море, путешествия - хобби, объездила полмира, если не больше, но в Украине бывать не приходилось. Предложение было принято с восторгом, билеты на самолет заказаны тут же.
Одиль - очень компанейская, открытая, находящая общий язык сходу и абсолютно со всеми, от попрошаек в парижском метро до людей из высшего общества, имена которых часто мелькают во французской прессе. Наверняка это умение - результат многолетней работы психологом. Человек она - далеко не бедный, но в ней нет никакого снобизма и разглядывания окружающих свысока.
Поселились мы у моей родни в двухкомнатной квартире в "хрущевке". Каждый день проходил по обычному сценарию. Если у себя в Париже Одиль не ложится спать раньше 4-5-ти утра, а встает около часа дня, то тут распорядок дня был совсем иным: подъем - в 7, душ, завтрак, фотоаппарат и сигареты - в сумку, и - вперед!
Через 2 дня после приезда она впервые ввела в легкий ступор курящих под подъездом мужиков звонким:
- Привьет! Погодка сегодня - прельесть, n'est pas?
А еще через неделю впервые за всю историю существования "хрущевки" дядя Коля с первого этажа впервые был замечен трезвым...
Весь день провожу экскурсии (благо, историю Украины и родного города знаю отлично), Одиль не перестает фотографировать, расспрашивать, проводить аналогии... Вечером я падаю без сил, а она перегоняет фото с цифровика на комп и на флэшку, дабы назавтра опять наснимать кучу интересностей. Самые обычные вещи и рутинные события для нее в диковинку, разница менталитетов не перестает ее удивлять.
Это утро проходит как и все остальные. Ходим по городу, покупаем сувениры друзьям. До отъезда остается несколько дней.
Решили поесть на открытой террасе ресторана в центре города. Погода - "прельесть", пешеходная зона, никаких автомобилей. Из-за жары людей не так уж и много. Рядом - городской ЗАГС, небольшой памятник - символ города, возле которого обычно фотографируются молодожены. Сегодня - свадебный день. Суббота. Одиль сидит за столиком лицом к улице, ей видны выходящая из ЗАГСа нарядная толпа, движущаяся в нашу сторону. Все останавливаются около памятника, дабы увековечить на фото и видео молодых с друзьями. Одиль с интересом наблюдает за происходящим, вдруг глаза ее округляются, она начинает лихорадочно что-то искать в сумке. Шепчет мне:
- Ты должна это увидеть!..
Разворачиваюсь. Свадьба как свадьба. Нарядная невеста, чем-то напоминающая Нонну Мордюкову, гости с шампанским, начавшие отмечать если не вчера, то сегодня рано утром - точно.
- Вон тот парень только что пил шампанское... ИЗ БУТЫЛКИ!!!
Честно говоря, если бы он пил водку из горлА, то это никого из наших не удивило бы... Но для Одиль это - нечто... Молодой человек поставил шампанское на асфальт и фотографируется вместе с остальными. Одиль с сожалением:
- Такой кадр пропустила!
- Сейчас попрошу, чтобы специально для тебя повторил.
- Ты что?! Он же выпил уже почти треть бутылки! Он не сможет! Ему же наверняка придется еще сегодня отмечать...
Мда... Я-то знаю, что отмечать ему придется не только сегодня...
Подхожу к свадьбе, объясняю ситуацию: гостья из Франции и т.д. Старший свидетель бежит к украшенным бантами-цветами машинам и приносит несколько бутылок шампанского, которые тут же открываются. Несколько человек с огромным удовольствием начинают позировать повизгивающей от восторга Одиль. Абсолютно трезвый жених оживляется и пытается тоже поучаствовать "в процессе", но мощная рука новоиспеченной жены выдергивает его из толпы "фотомоделей"...
Съемка окончена, мы с огромным трудом отказываемся от настойчивых приглашений с обещаниями показать "настоящую свадьбу"...
Вечером, как обычно, падаю от усталости. Одиль возится с флэшками. Говорю:
- Фотографировать памятники, музеи, церкви, хаты-мазанки, дачу моих друзей - ладно... Но зачем тебе свадьба?
Одиль заканчивает манипуляции с компом и поворачивается ко мне:
- Несколько лет назад один мой знакомый, из тех, кого ты называешь "бомонд", пригласил всю нашу компанию в свой огромнейший дом на юге Франции. Решили ехать несколькими машинами. Дорога неблизкая, через несколько часов все проголодались и решили остановиться поесть в небольшом придорожном ресторанчике. Очень уютное помещение, на удивление хорошая кухня, настроение у всех замечательное. Кто-то предложил выпить шампанского (с собой взяли). И тут выясняется, что в ресторанчике нет БОКАЛОВ ДЛЯ ШАМПАНСКОГО... В ответ на возмущенные возгласы бомонда хозяин сказал:
- Господа! Прошу меня простить, но это - обычный придорожный ресторанчик. Здесь не отмечают свадьбы, дни рождения и крестины. Здесь останавливаются просто поесть и купить что-нибудь в дорогу. Так что не обессудьте...
И бомонд в шоке пил "Дом Периньон" из - о ужас! - бокалов для вина...
- Так вот,- заканчивает Одиль.- Только что всей этой богеме я отправила по e-mail сегодняшние свадебные фотографии. С подписью:
Вот так пьют шампанское НОРМАЛЬНЫЕ ЛЮДИ В ЦИВИЛИЗОВАННЫХ СТРАНАХ!!!
© Олика Чин
Первая Чеченская война в фотографиях Александра Неменова
Мисс Беларусь 2012 – дефиле в купальниках
Виды Москвы с башни Меркурий Сити
Безразличие
Он привлек мое внимание на перекрестке у "Ленты". Отсутствующий взгляд, не по-детски, серьезных и уставших от жизни глаз.
Мимо него равнодушно текла толпа людей, готовящихся к празднику. Полные сумки снеди, дорогих бутылок и подарков.
А он сидел один.
Я включил левый поворотник и, развернувшись, остановился рядом с остановкой. На скамейке, которой он сидел.
Я приблизился и сел рядом.
- Привет
Он посмотрел на меня и, шмыгнув носом, простужено спросил:
- Чё надо, дядя?
- Хрен знает, племяш - признался я - В пробке полчаса за тобой наблюдаю.
- Педик, что ли? - он настороженно покосился на меня
- Да нет - я достал сигареты и протянул ему открытую пачку - Жена, сын. Все как положено.
Он аккуратно выудил сигарету грязными пальцами и закурил.
- Палыч - уважительно обозвал он "Парламент" - Неплохо, видать, живешь.
- Не жалуюсь - я выдохнул дым - Есть хочешь?
- Кто ж не хочет - он улыбнулся
- Двинули - скомандовал я и направился к "Форду"
***
"Форд" сыто заурчав двигателем, помчался по проспекту к "Сабвэю".
- Николай, можно Коля - я протянул ладонь
Он вытер свою руку о куртку и пожал мне руку:
- Михаил Сергеевич - представился он - Можно Мишка.
Я усмехнулся
- Чего ржешь? - он насторожился
-Просто президент такой был, Михаил Сергеевич - я рассмеялся - Кстати, у тебя случайно фамилия не Горбачев?
- Нет, Савенков - он насупился
- Ладно - махнул рукой - Проехали. Ты, Мишань, не принимай близко к сердцу.
Минут пять мы ехали молча. Потом Мишка завозился на сидении и выдал:
- Да, Колёк, а тачка у тебя говно
- Так не моя - пояснил я - В прокат взял.
- Значит, у проката говно, а не машина.
- А какая же по твоему должна быть машина?
- Инфинити - он задумчиво почесал затылок - На крайняк Лексус.
Он затих, глядя в окно, где за стеклом мелькали огни города и сновали нарядные люди.
- А почему ты меня не спрашиваешь о родителях? - он посмотрел на меня
- Зачем?
- Ну - он запнулся - Все спрашивают.
- Я здесь проездом, Миша - пояснил я - Мне, честно, не досуг влазить в твои семейные проблемы. Хотя, в принципе, я догадываюсь....
- Ни хрена ты не понимаешь - прервал он меня.
Я готов был поклясться, что еще чуть-чуть и он заплачет.
- Валяй, Мишаня, а я послушаю. Может быть чем-нибудь смогу помочь.
- Да чем ты сможешь помочь?! - он сорвался на крик - Сможешь мать из могилы поднять? Или отца с зоны выдернуть?
Я припарковался.
- Так - я внутренне собрался и сосредоточился - Что с мамой?
- Погибла в аварии - он отвернулся к окну - Отец запил с горя и по пьянке мента наебашил в хлам. Пять лет дали.
Я завел двигатель и поехал к "Сабу".
***
- Три больших саба и пепси - я сделал заказ
Мишка ел аккуратно, не чавкая и не роняя крошек на сиденье. Я курил, выдыхая дым в чуть приоткрытое окно.
Лишь когда он допил пепси и воздух зашумел в стаканчике, втягиваемый Мишкой, старавшимся подобрать последние капли, оставшиеся на дне, я спросил.
- Что с интернатом?
- Убёг - пояснил он и вытер губы бумажной салфеткой
- А живешь где?
- На теплотрассе - он шмыгнул носом - Закурить дашь?
Я кивнул головой.
Мы молча курили, каждый думал о своем.
- Мишка, поехали ко мне что ли - я посмотрел на него
- Зачем? - опять в его глазах промелькнула настороженность загнанного зверька
- Помоешься, выспишься нормально - я завел двигатель и поехал к гостинице.
***
- Стой, ты куда? - здоровый охранник притормозил Мишу рукой
- Это со мной - я смерил взглядом охранника
- Извините - охранник потемнел лицом и, спустившись с крыльца, что-то быстро забубнил в рацию
Наперерез нам выскочила администратор.
- Николай Валерьевич - она мило улыбнулась - Простите великодушно, но его - она презрительно ткнула в сжавшегося Мишу наманикюренным пальчиком - пускать нельзя.
- Почему? - Я успокоился, поняв, что без скандала не обойдется
- Правила проживания - она опять ослепительно улыбнулась, и мне захотелось ее ударить.
- Я живу здесь, а Михаил Сергеевич мой гость - ярость начала захлестывать меня с головой - И, как мне кажется, я не нарушаю ваши правила. Я ясно выражаюсь?
- Вполне - она улыбнулась уже через силу - Но нашему отелю не нужны проблемы с законом. Вы понимаете?
Меня осенило и я расхохотался.
- Проблем нет! Оформляйте второй люкс на меня.
- Не могу без письменного разрешения его родителей или нужен его паспорт. Иначе, получается нарушение правил проживания.
Мне стало смешно и грустно.
- Выписывай меня, к черту все, я уезжаю! Миха, поехали отсюда!
- Вещи? - Администратор ехидно улыбнулась
- Отправишь самолетем по адресу прописки. Адьё - я развернулся и вышел в ночь.
***
- Вот ведь мразь - Мишка сел на бордюр
- Не говори - я согласно кивнул головой и, вдруг, по отцовски строго добавил - Встань, а то жопу простудишь.
Он встал, хлопая недоуменно глазами.
- Поехали тогда к моему знакомому - я закурил и достал телефон - Я тебя с ним хотел познакомить завтра, но как видишь.
Трубку долго не брали, потом заспанный голос Катьки произнес:
- Аллё, да.
- Теть Кать, привет. Это Кучер.
- Блин, Колька! - Она явно обрадовалась моему звонку - Ты где сейчас поганец?
- Меня из гостиницы прогнали. И мы тут с корешем на улице тусуемся - я подмигнул Мишке - Может быть, возьмете к себе на ночлег?
- О чем разговор? Приезжайте, конечно! Бабки на такси есть? Если нет, лови машину, тут заплатим - она начала тараторить, давая инструкции - Значит так! Улица Ленина дом три. Прямо напротив памятника Ленину. Квартира четыре, второй этаж. Звони в любую дверь - она хохотнула - Мой балбес весь этаж выкупил. Для кого только?
- Ладно - я постарался прервать ее -Теть Кать, накрывай на стол. Скоро будем. И ванну набери воды теплой, помыться охота.
- Ага. Только еды и выпивки не бери, холодильник под завязку. Не трать напрасно денег.
- Так точно - рявкнул я
- Ладно, ждем - она повесила трубку.
- Ну вот, Мишка, на сегодня у нас есть, и крыша над головой и чем пузо набить. Поехали.
***
У супермаркета было тихо и охрана явно скучала.
- Вы проходите, а парень Вас на улице подождет - охранник осклабился
- Чего? - Я повернулся всем корпусом к нему
Охранник стушевался:
- Правила такие - смущенно пояснил он
- Какие правила? Покупателей не впускать?
- Ну - неопределенно протянул он
- Пошли, Миха - я подтолкнул в спину парня
Мы зашли в прохладу помещения и стали обходить ряды, постепенно приближаясь к отделу с детской одеждой. Внезапно путь нам преградил пузатый дядька с бейджиком "начальник охраны".
- Стоять! - Приказал он и Мишка встал как вкопанный
- В чем теперь дело? - Спросил я
- В нем - начальник охраны ткнул пальцем в Мишку - Сворует еще чего.
- Пошел на хуй, мудак старый - ярость клокотала у меня в груди, словно лава и грозилась выплеснуться наружу
- Коль - Миша потянул меня за рукав - Ну их в жопу! Пойдем!
- Нет - отрезал я
- С дороги съебался быстро! - Приказал я начальнику охраны
- Иначе что - он противно улыбнулся, обнажив желтые от табака зубы
- Иначе пиздец
- В смысле? - он округлил глаза
- В прямом - пообещал я
- Значит так - завел голосом участкового милиционера он и поддернул сползающие с толстой жопы брюки - Щас проходите к выходу и уходите отсюда, пока я добрый.
- Зови старшего менеджера сюда - приказал я
- Нет - он ухмыльнулся
- Зови - посоветовал я
- Нет - его глазки и без того маленькие превратились в щелочки
- Как хочешь - я пожал плечами и уронил на пол, с полки пару бутылок вискаря
Попытка меня захомутать у бывшего мента не увенчалась успехом.
Старший менеджер оказалась красивой хрупкой девушкой. Она с ужасом посмотрела на меня, сидящего на брызгающем слюной начальнике охраны. И я, что бы прекратить скандал, выудил из кармана и протянул ей свою золотую "Визу":
- Все возмещу, мне только пацана одеть надо.
- Да-да, без проблем - пролепетала она
"Без проблем" не получилось.
***
Под утро, мы вместе с Мишкой вышли из отдела милиции, встречаемые тетей Катей и дядей Сашей, которые по сути, нас из милиции и вытащили.
- Принимайте гостей - я переступил порог квартиры Соловьевых
- Всегда рады - Катя мило улыбнулась - Ну-с, молодые люди, сначала едим, а потом ванная или наоборот?
- Наоборот - ответил Миша и потопал в ванную
***
Третьи сутки моей командировки подходили к концу.
Самолет в четыре утра.
Я сидел на балконе и лениво курил, что бы не уснуть.
- Коль - шепотом из темноты позвал меня Миша - Ты тут?
- Ага
- Дай покурить, а то они не разрешают - он уселся рядом
В темноте затлели два уголька.
- Уезжаешь?
- Что поделать, у меня семья там, а здесь я только вырос
- А мне что делать?
- Живи
- В смысле?
- В прямом. Живи у них. Они добрые. Считай, что тебе сказочно повезло.
- Это я уже понял. А как же интернат? Школа?
- Дядя Саня все уладит. Он хороший мужик. Сильный.
- А почему именно к ним ты меня привез?
- Потому что много лет назад я увез у них сына, и он не вернулся - я затушил окурок и закурил снова
- Куда?
- На войну, брат. На войну.
- Получается, ты меня как долг отдал что ли? - в его голос задрожал от слез
- Нет - я был спокоен и думал что я прав - Тебе шанс жить, а им старость и забота хоть о ком то.
- А папа?
- Не знаю - я, правда, не знал - Поговори с ними.
***
Самолет остановился. Я вышел в зал прилета.
У стойки стоял Мишка, дядя Саня и тетя Катя. Сзади них стоял мужик в мешковатом пиджаке.
После обычных приветствий встречающих, мы отправились к машине.
Сергей, отец Михаила, потянул меня за рукав и мы чуть подотстали от группы.
- Спасибо тебе, Коля. Ты спас нас с Мишкой....
© БеSпалева
Баашка Юля
Мне было лет шесть, я ещё не пошел в школу, а садик меня уже раздражал. Я поздний ребёнок – папе было 44, а маме 37 когда я родился.
Правда у меня была старшая сестра.. Старшая ровно на три года и один день. Но я не о ней сейчас хочу рассказать, не о том, как она, взбесившись от моего равнодушия к её претензиям треснула меня по голове детским стульчиком (ага, такая вот истеричка с детства!), стул сломался вместе с моей головой, из которой потекла кровь. А когда вернулись родители – я сказал, что прыгал на стуле, тот сломался и я упал и расшиб башку. Мне естественно поверили. Ну а как не поверить ребёнку с кривой повязкой через подбородок и зелёной половиной лица? (Это меня Танька лечила, ага) И меня поставили в угол в красивой шапочке Гиппократа(родители медики всё же – сменили повязку) и лишили сладкого – моих любимых конфет «Кара-кум». Родители именно в этот вечер достали их где-то по случаю среди лета, а не в новый год… Два кило!!!.. А Танька втихую таскала мне в угол эти «каракумки». Ей в тот вечер разрешили всё, видимо, чтобы мне стало обиднее. Я её даже зауважал тогда, насколько мог своим шестилетним менталитетом, ибо она таскала их ко мне в угол с завидным постоянством, да так, что я даже стал заставлять её есть конфетину напополам!
Я о другом. Мама родом из Костромы. Не знаю, как сейчас, а тогда это для меня был город-сказка. Город, где в автобусе номер 1 с улицы Боровой в центр люди смотрели на меня, на маму и улыбались… Я не вру!!! А ещё они очень любили разговаривать. Нет, не как шизофреники в метро в Москве, а просто и искренне. Например так:
-Ой, у вас такой замечательный мальчик! А вы давно у нас? (они откуда-то знали, что мы не местные!) А! Вы родом отсюда?.. Понятно. А как там в Ростове? (мама почему-то стеснялась говорить, что мы живем просто в области, а не в самом Ростове-на-Дону, наверное, потому, что на Волге есть ещё один Ростов… Великий!) Вы в Ряды прогуляться, да? (Костромичи поймут!) Там сейчас людно!
И всё это неповторимым костромским говором… Таким ласковым, таким ненавязчивым, что если бы сейчас этим говором с экрана сказали, что Путин бог – я бы поверил. Хотя нет – теперь уже никак не поверю.
Но не это главное. В Костроме у мамы тогда было три брата – дядя Вова, дядя Паша и дядя Коля. Больше всех я уважал дядю Пашу – он бывший десантник. Больше всех опасался дядю Вову, у него жена – тётя Аня – была немного строгая, а я проецировал всё это на маминого брата. А любил больше всех дядю Колю. У него с тёть Фаей не было детей, наверное поэтому он любил меня и баловал. А ещё они жили в одной квартире с человеком, ради которого мы и ездили с пересадкой в Москве ночью – в Кострому!!!
Бабушка ЮЛЯ!!!. Мамина мама. Маленькая сухонькая старушка... Она была настолько худой, что мне казалось – я смогу её поднять даже в свои шесть лет. Я не пробовал, но до сих пору уверен, что я не ошибался. Баба Юля!!!
В её комнате, где мы с мамой жили в Костроме, стояли две кровати с такими сетками рабица. И они были очень высокие, но не потому, что ножки у кровати такие были, нет. А потому, что на каждой лежало по две или даже три перины! Именно перины – такие огромные подушки на всю кровать набитые пером и пухом!!! Мне реально верх кровати был по уровень глаз, потому и забирался я на кровать с табуретки, заботливо поставленной туда заранее.
А в углу стоял холодильник «Ярна». Не – он не морозил, это просто был как комод или там – шифоньер. Над ним в том же углу висели иконы, в красивых окладах, с лампадкой на цепочках. Бабушка доливала масла в лампадку и разрешала мне её зажечь. Мама, правда, ругалась, что мол мне спички нельзя, а баба Юля осаживала её одним взглядом. Как она так умела?
А в холодильнике – уж не знаю откуда и как –у бабы Юли всегда лежал конусообразный кулёк из коричневой упаковочной бумаги, в котором было самое моё любимое лакомство – ФИНИКИ!!! Мы приезжали раз в год, не чаще, но финики всегда были именно в этом или таком же пакете!
Прости меня, бабушка Юля – я однажды, когда ты была в туалете, а мама в магазине, стырил у тебя три финика. Только они почему-то были совсем не вкусные, не такие, как те, которые ты давала мне сама…
А именно в эту поездку мама уговорила бабушку поехать к нам – погостить. И бабушка Юля приехала к нам в Ростовскую область, в наш маленький городок. Я был просто счастлив, а больше меня была счастлива Таня которая сестра – ей теперь не надо было сидеть со мной, а можно было шаболдаться с подружками).
Баба Юля укладывала меня спать. Она смешила меня перед сном тем, что сняв свои вставные челюсти забавно шамкала беззубым ртом… А ещё она разрешала потрогать её руки с такой смешной морщинистой и обвисшей на плечах кожей. А ещё я просил её: «Ба.. расскажи про войнушку!». Нет, она не плакала, но рассказывала мне, как мой дед – её муж, деда Саша, которого я вообще не помню, артиллерист, освобождал Кёнигсберг. Да!!! Я забыл главную деталь в комнате бабушки – красная подушечка на стене с дедовыми двумя орденами, двумя медалями за отвагу, которые ничуть не хуже, и бесчисленным множеством каких-то юбилейных медалей. Я туда сам приколол олимпийского мишку как раз – через Москву же ехали, 1980-й, мне мама купила, а я деду повесил. А сама бабушка была вроде как в тылу, но, как потом рассказала мама, их возили под Москву рыть траншеи. Бабы Юли не было три недели, приехала она вся черная и даже после бани она осталась серого цвета и у неё тряслись руки. Но мама говорит, что она тогда привезла домой две шоколадки и мешочек сахара кускового (это не рафинад, а именно кусковой сахар). Но мне бабушка рассказывала только про деда.
Когда дед вернулся с войны в 46-м (ага, именно в 46-м, их через всю страну эшелонами перекинули на дальний восток, где они продолжали воевать, когда вся страна радовалась победе!) он загулял. Ушел к другой женщине, прожил с ней год. Помните – «Любовь и голуби»? «Узнаю, кто с отцом разговаривал – прокляну!». А бабушка была не такая. А когда дед через год вернулся домой – она его простила. А моя мама – как-то не очень простила. Она до сих пор не любит говорить о моём дедушке.
Я бабушку Юлю называл исключительно «Баашка».. Не знаю почему – видимо пытался подражать костромскому говору, слушая своих двоюродных сестёр и братьев. У меня не получалось, но бабе Юле нравилось всё равно.
А ещё её очень сильно шатало при ходьбе. Папа называл тёщу морячкой (это ещё до Газманова!). Она ходила по коридорам нашей в общем-то просторной хрущёвки от стены к стене). И так смешно ойкала, когда упиралась в стенку. И папа ей почему-то нравился даже больше чем я. Она меня просто Вовка называла, а его Николяша. Но я не обижался, она ведь ему не разрешала трогать свою лишнюю кожу на руках… А мне разрешала!
А когда бабушка уезжала от нас, они пошли к автобусной остановке под проливным дождем. Бабушка поскользнулась, упала и сломала предплечье. Поезд ушел без неё, да и фиг с ним. Все огорчились, что вот так с бабушкой случилось. А я, мелкий сученок, радовался! А потому, что баашка ещё почти два месяца жила с нами и кроме кожи разрешала мне постучать по гипсу!
Потом я вырос. Ездил с мамой в Кострому ещё два раза. Но тогда как-то мне больше было интереснее с братьями, чем с бабушкой. Настольный хоккей, бачаги (это пруды такие – не уверен правильно ли я написал…), сосновый бор в пяти минутах ходьбы и там нереальные лисички и земляника в канавках между соснами. Маленькая такая. Мы облизывались, но не ели сразу эту землянику, а собирали на лист лопуха, топали домой к бабушке, она наливала нам молока, туда высыпали эти малюсенькие ягоды и размешивали всё это большой столовой ложкой, чтобы раздавить. Где там ваши йогурты? Я вас умоляю.
Тогда же я подслушал случайно, как бабушка говорила маме, что мол жаль, Мисково затопили. Мисково – это деревня, где баба Юля родилась, выросла, женилась и нарожала моих дядь и маму. А там ведь и кладбище было тоже. Теперь там водохранилище.
А потом я совсем вырос. в 1999 году Родина вспомнила, что у неё есть такой офицер запаса Воффка и призвала. В марте 2000-го я вернулся изо всех тяжких и мучал бойцов в полевом лагере под Трёхречкой (Майкопские поймут) и ждал положенного отпуска. Мобил тогда не было, вернее были, но не для всех. А почта была. И письма, кстати, ходили быстро!!! Три дня из Ростовской области в Майкоп!
В письме было написано буквально на одну страничку тетрадного листа, из которого я прочитал только вот это: «Сыночек, бабушка совсем плохая, я завтра еду в Кострому. Ты писал, что у тебя отпуск скоро – если сможешь – приезжай тоже.»
Вот у всех же есть пальцы? Вы о них часто думаете? Нет, я сейчас не о девушках, а о мужиках! Мы же на них смотрим только когда ногти постригать пора или грязь из под них ключем от квартиры повыкалупывать. А гвозди все забивали? А когда молотком по пальцу? ВОТ! Вот когда мы вспоминаем, что пальцы не только, чтобы ложку держать или, как тогда в моём случае – нажимать на курок и чесать задницу!.
Мне тогда что-то стрельнуло в голову. Я готовился к караулу, ну – контейнеры с оружием и боеприпасами сторожить в полевом лагере. Мне стало как-то всё фиолетово – бойцы, караул, армия…
Баба Юля. Моя Баашка. Она же вечная, она же энерджайзер! Ну подумаешь – немного метроном от стены к стене, но она же… Она просто не может умереть… Этого просто быть не может. Я на несколько минут стал тем самым Вовкой, которому разрешалось всё – даже рисовать на гипсе пиратский фрегат, не имея представления как выглядит фрегат, старыми размочаленными фломастерами, заправленными тройным одеколоном. И кожу трогать…
Начальник штаба батальона капитан Крюков (да! Я хочу, чтобы все знали этого мудака по фамилии!!!) тогда остался в полевом лагере за главного (комбат свалил на выходной ) улыбнулся мне милой слащавой мордой. Человек, который умудрился отмазаться от СЕМИ коммандировок в Чечню и Дагестан. Такой – местячково-пустячковый, но при этом ПОТОМСТВЕННЫЙ военный.
-Бабушка??? Ты чего – шутишь? Может ты ещё к троюродной тёте отпросишься?
Я не люблю драться, да и не очень умею. Но тогда так хотелось дать ему в морду. За бабу Юлю, за деда Сашу кобеля одумавшегося, за то, что бойцов моих обижает, за то, что у меня нога болит после осколка, а я в санчасть не пошел… За маму, которая меня там очень ждёт. За папу, потому, что папы уже нет и поехала она туда одна.
Спустя неделю мне таки дали отпуск, я взял воинское требование на Ж/Д в Кострому и зашел на переговорный позвонить сестре.
-Вов, приезжай домой. Мама сегодня вернулась. Бабушку похоронили уже.
Я бы мог сейчас написать, что мол – у меня что-то взорвалось в голове и рассыпалось на миллион обжигающих осколков.. Ну или как-то так. Но нет. Просто стало пусто и всё. Стыдно признаваться, но я любил бабу Юлю чуть больше, чем маму. Мама просто любила и меня и сестру, а баашка любила только меня – ну так мне казалось. Я тогда очень хотел заплакать, а не получилось. Я даже водки купил и в одно лицо влил литр в вагоне поезда Адлер-Москва. А всё равно не плакалось.
Вывалившись ещё бухим на станции Сулин из вагона, посмотрел по сторонам. Бабушка не рождалась тут и жила всего-то ну полгода почти. А без неё всё стало каким-то серым.
Я знаю, что тогда я просто был зациклен на всём этом, сам себя накручивал и верил, что так всё и есть. Но иначе я бы думал о другом, а это было бы ещё страшнее. И мне было фиолетово, что в тот приезд я выяснил, что моя жена спит с моим лучшим на тот момент другом. Ну правда – вот пофигу стало как-то. Жена вот она – живая, а бабушки Юли нет больше. А я так и не попросил у неё прощения за то, что когда-то, обидевшись, что она не дала мне стопицотую каракумку, обозвал её старой дурой…
Баашка… Прости меня, пожалуйста…
© Вофко
Insano – самая высокая водная горка в мире
Эбби Ли Кершо в китайском Vogue
Жизнь после смерти (героин)
Я не лирик и здесь только сухие факты.
Я рос спокойным, добрым и очень любознательным парнем. Родился я в начале 80х, в то время когда детство было - НАСТОЯЩИМ. Не было ни Интернетов, ни соц. сетей и всевозможных на данный момент популярных развлечений. Мы с друзьями лазили по деревьям, строили штабы и лазили по стройкам. Я помню дедушку - соседа, который полностью прошел войну и я всегда взахлёб слушал его истории про войну. Он опускал пикантные детали про лишения, убийства и голод. Это сподвигло меня на то, что в свободное время, будучи дома - я читал. Много и взахлёб. Моими любимыми авторами были и являются - Гарри Гаррисон, Артур Конан Дойль, Джером К. Джером, Ильф и Петров и Эргар По. Я не был трусом, я дрался по мере возможности и по справедливости. Обожал бороться и всегда побеждал, но это не приносило мне удовольствия. Во дворе нас было 2 кучки мальчишек: лентяи и отморозки, которые обижали бабушек и, мы, ребята из более-менее нормальных семей, обычные дети. Ни скажу что я был правильным до посинения. Нет, я был хитер и изворотлив, но никогда не перескал грань, которая подсознательно делает тебя подонком, никаких избиений пьяных людей, старушек и т.д. Дети - очень жестоки. Я обожал мечтать, сидя на дереве в построенном мною штабе и всегда хотел острых ощущений, по-этому сначала я пошел в спорт (дзю-до и плавание), потом была школа. А там - первая любовь, КВН и подготовительные курсы перед институтом. А потом я умер...
Не скрою, в школе я покуривал анашу и выпивал алкоголь, но без фанатизма. С приходом юношексого максимализма в мою жизнь пришел героин. Страшный и изворотливый змей. Своими холодными глазами он с каждым месяцом забирал меня в рабство. Все сильнее и сильнее. Случилось это так. Все помните фильм - Криминальное чтиво. Я, как и большинство моих сверстников в 16 лет думал о том, что нюхать - это круто и что, естественно, не дурак и брошу на 3*15. Все оказалось сложнее. Попробовал я бесплатно и потом было еще несколько раз, тоже не за деньги. Ощущения были двоякими. В первый раз я проблевался и у меня кружилась голова. Кайфа я не понял. Вообще. Во второй раз было так. Представьте, что вы медленно отрываетесь от земли, не чувствуете ног, все проблемы уходят не на второй план, а исчезают вообще. Вы уже не личность, а человек, который знает секрет. Я стал раскрепощен и смел. Мог делать то, что в нормальном состоянии я бы даже и думать побоялся. Потом меня первый раз начало кумарить (это не ломка), я чувствовал легкий физический дискомфорт, не мог найти себе места, у меня текло со всех щелей и поднялась температура. Я как будто болел гриппом, но плюс к этому я не мог спать. Вообще. Я как волчок крутился в постели и не мог найти себе места. Очень странное состояние. Ко мне зашел в гости один старый торчубас, который помогал со сростами (с покупкой) и сказал - "О, дружище, приехали. Тебя кумарит. Бабки есть?". И всё - понеслась. Доза была большой и я начал колоться. Здесь я впервый раз умер по-настоящему. Я не буду описывать все нюансы, я просто расскажу вам сухие факты. Я сидел на площадке на 3-ем этаже. Поставился (укололся). Чуток не подрассчитал и умер. Умирать не страшно. Я получил передозировку и уснул. Я просто забыл как дышать. Я помню, как я видел себя сверху в деталях. Видимо, есть у организма особенность, в момент смерти моделировать ситуацию так, что мозг начинает (или заканчивает) работать по-другому. Я не знаю как обьяснить. Я летел через этажи и видел свое тело. Потом я резко вдохнул и очнулся. В левой руке у меня торчал баян. Прошло 40 минут. Я был весь синий, но это меня не остановило. В будущем у меня было много передозировок.
Родители.
Когда они узнали, они постарели на 15 лет. Слезы отца. Я виноват перед ними очень сильно, именно поэтому я сейчас никогда их не прошу ни о чем. Прошу только простить меня. И жить. Жить долго. Потом начались больнички, зашивки налтрексона (блокирует опиоидные МЮ и АЛЬФА рецепторы. Так называемый центр удовольствия. Соотвественно ты не чувствуешь как действуют собственные эндорфины) и реабилитации, откуда я частенко сбегал и принимался за старое. Я не хотел бросать, я был во власти опиатов на 146%. Начал деградировать. Вокруг умирали друзья. Кто от сепсиса, кто от передоза. Одного нашли дома в туалете и долго не смогля вынести. Закоченел. Я все видел и соображал, но продолжал. Потом я заболел гепатитом С. Даже не расстроился, кстати. Помню как мать, которая смирилась с тем, что потеряла сына сказала, что лучше бы я умер, причем без эмоций и заламывания рук. И вдруг случилось правильное. Меня выгнали из дома и я начал жить один. Что-то во мне треснуло, такое впечатление, что мозг прожгли горячим клеймом. Я понял, что я не человек. Я просто чудовище, которое кроме зла и страданий ничего не может дать ни себе, ни людям. На тот кон (не буду врать, я подкалывался) я встал утром и понял, что я не пойду за дозой, я не буду больше разводить прохожих и скручивать оптику с машин. Я не такой. Я брошу. Героин противился этому. Он как червь и как змей каждую секунду долбил мне в голову, уговаривал ноги - бежать и замутить. А я лежал и блевал, порою даже кровью, но не поддавался. Я не буду рассказывать, что такое ломка на сухую. Страшно это, НО от ломки еще никто НЕ УМИРАЛ никогда. Через 6 дней я съел 3 ложки меда и 1 час поспал, через 2 недели я вышел на свежий воздух. Я начал чувствовать запахи и увидел солнце. Как говорил мой знакомый - "че вы до меня докопались, я ведь спал 6 лет", т.к между замутами и раскумаркой ничего не замечаешь. В последствии я уехал заграницу. Вылечил гепатит, у меня есть любимая женщина. Я выпиваю в меру (курю только тогда когда выпью %) ))) и я радуюсь жизни. А еще я зарабатываю. У меня маленький биз. И меня всё устраивает и я против того, чтобы поднимали темы про наркотики. Даже траву. Пожалуйста. У нас у всех есть и будут дети и ни дай бог им такой судьбы. Я еще про 2 процента бросивших - ложь и провокация. Главное - желание и сила воли. И еще для скептиков, которые до сих пор думают, что гепатит С не излечим... оставайтесь скептиками и можете даже не гуглить про альфаинтерферон и рибаверин. Спасибо за внимание и за время потраченное на столь сумбурный рассказ...
P.S. Живите, любите и не создавайте себе проблем. Я ожил после смерти. Вот такая вот реинкарнация. Не обращайте внимания на орфографические ошибки, ибо писалось на одном дыхании. Если есть вопросы - спрашивайте и я с удовольствием отвечу.
(с) algreen
